Зарплаты в МГУ: 21 тысяча профессору, 1 миллион ректору

Любопытные выводы вытекают из анализа задекларированных доходов, проведенного изданием РБК и опубликованного им 31 мая 2019 года в статье “Ректор Горного остается на пике рейтинга”. Ректор МГУ Виктор Антонович Садовничий, совмещающий в своей деятельности управляющую должность и научную работу, продемонстрировал на своем примере весь кошмар социального неравенства, царящего сегодня в научной среде.

Так, Виктор Антонович заработал в Alma Mater за 2018 год  скромные 13.4 миллиона рублей. Если мы разделим этот доход на 12 месяцев, то получим 1.12 миллиона рублей ежемесячно. При этом миллион рублей он заработал за счет управленческой деятельности, и лишь 21 тысяча поступила на счет Садовничего как завкафедрой матанализа механико-математического факультета МГУ. Заметим, что хотя глава лучшего ВУЗа страны и работает на научном участке на полставки, но является академиком, имеет высшее научное звание.

Отрадно, что Виктор Антонович не стал, пользуясь служебным положением, устанавливать себе повышенную ставку, и его скудный доход показывает со всей жестокостью реальное положение финансовых дел в высшей школе, где средняя зарплата преподавателя МГУ (об этом говорил мне сам Садовничий на пресс-конференции в РИА-новости в прошлом году) составляет 30’000 рублей. Он также досадовал, что его попытки поставить вопрос о повышении зарплат профессуре не увенчались успехом.

Да, быть профессором в современной России так же выгодно, как и разнорабочим. И менее выгодно, чем торговать бананами на рынке или быть таксистом. Это, безусловно, отталкивает от научной деятельности тех, кто не имеет капитала и вынужден жить на жалкую зарплату преподавателя. Русского профессора без труда можно отличить от западного коллеги по дешевому заношенному костюмчику, потертому портфелю в руках и отпечатку на лице не разрешимых при таком доходе бытовых вопросов: он не может себе позволить ни лечиться, ни жениться, ни порадовать гостинцем детей… Конечно, если он не берет взяток – а большинство профессоров МГУ – честнейшие люди, поверьте бывшей студентке.

Мне вспоминается, как один из моих однокурсников – худощавый и не уверенный в себе юноша – заявил об одной из наших лучших профессоров: “Мне на нее смотреть неприятно, она какая-то убогая и все время в одном костюме ходит!”. Я взорвалась, обозначив ему разницу между ней, человеком высокой духовности и с мировым научным именем, и им. Но осадок остался, и остается до сих пор. Ведь эти циничные слова ничтожного человека, не видящего ни духовных, ни интеллектуальных преимуществ человека, в социально-экономическом плане верны. Преподавателей держат в черном теле, они работают за еду и одежду, почти как патриархальные рабы прошлого.

Садовничий с его университетским доходом не из их числа, за него в этом смысле можно не беспокоиться. Но несколько удивляет тот факт, что ему, имеющему хорошие позиции и связи в государственных органах и могущественных покровителей (типа Игоря Шувалова), никак не удается добиться достойной зарплаты преподавателям лучшего ВУЗа страны. Хотя бы такой же зарплаты, которую получают их европейские коллеги из не столь прославленных учебных заведений.

В нашей стране так уж принято, что без кнута управленцы показателей не достигают. И если бы Министерство высшего образования установило благоденствие профессоров в качестве критерия оценки деятельности ректора, то тут Садовничий наверняка бы добился серьезных результатов. Да и ВУЗы было бы неплохо оценивать (имеется в виду национальный рейтинг ВУЗов) с учетом зарплат не только выпускников, но и профессоров, принимая за минимум среднеевропейскую зарплату, а не российскую…

Пока этого нет, наверное, ничего с мертвой точки не сдвинется. Ректорам все равно, сколько зарабатывают их подчиненные. Тем более, что по рейтингу РБК видно, что большинство из российских ректоров не живут на эти скромные доходы. Даже у Садовничего это всего лишь половина прибытка, у остальных – только небольшая часть, поскольку они располагают акциями крупнейших предприятий России. Так что, без мотивации ректоров поезд не сдвинется, и перспективы российской науки останутся ненадежными – наши мозги продолжат двигать чужую экономику.