Экономика

Смарт-контракты не будут работать вне банковской системы

Законопроект о цифровых правах (статья 141.1 ГК РФ), принятый российскими законодателями 12 марта 2019 года, в преддверии вступления в силу с 1 октября 2019 года вызывает всё больше вопросов у представителей бизнес-сообщества. Надо оговориться, что к последнему не относятся мощные финансовые компании типа Сбербанка, начавшие свой путь к цифровизации задолго до принятия этого закона, но те компании, которые также заинтересованы в приобщении к новым технологиям и оптимизации издержек.

“В принципе, – утверждает представитель Сбербанка Сергей Шаяхметов, – ничего не меняется. Смарт-контракт – это некие транзакции с подписями участников рынка, поэтому я вообще не вижу необходимости дополнительно выделять в законах какие-то цифровые темы”.

Криптодетектив Владимир Дьяков обращает внимание на то, что “вопрос в том, кто подписал контракт и как”. “Хочется внести ложку дёгтя, – говорит он, – в сфере финансовых операций, где есть серьёзные игроки, будут работать смарт-контракты. В остальных же случаях этого нет; эти контракты далеко не “смарт”.

“Посмотрим, как сначала крупные игроки внедрят “смарт-контракт”, – улыбаясь, говорят предприниматели. Да, констатирует бизнес, появилось и закреплено официальное определение “смарт-контракта”, которое по своей сути есть ничто иное как договор, заключённый с применением электронных подписей участников и блокчейн-технологий, вступающий в силу через информационную систему после исполнения сторонами обязательств. Но неразбериха, имеющая место в реальном бизнесе в связи с появлением новшества и несерьёзного отношения персонала к электронной документации, вынуждает предпринимателей дублировать документы в бумажном виде. В результате, царит двоевластие – с одной стороны, люди переходят на цифровые решения, с другой – продолжают работать по старинке. А где же обещанное целевое снижение издержек?

Недоверие бизнеса к своим зафиксированным в законе цифровых правах оправдано, особенно в вопросах сложных сделок – например, в области недвижимости. Как правило, бизнесмен, подписывающий сделку – не программист, и не готов гарантировать, что представленный ему на подпись цифровой код соответствует смарт-контракту. Открывается широкое поле для злоупотреблений, и велик соблазн им воспользоваться.

Юристы и вовсе разводят руками в ожидании обращений со стороны предпринимателей… “Может быть, законопроекты нужно разрабатывать на основании судебных практик или “регулятивной песочницы”?”, – говорят они. Эта мысль витает в коридорах власти, где думают о том, чтобы сделать Крым, Калининград и Владивосток пилотными для проектов по цифровой экономике. Действительно, зачем неопробированные русские “токены” сразу запускать на всю страну?

Подводя итог сказанному, мы с сожалением должны сказать, что по итогам внедрения цифрового законодательства в России формируется не только двоевластие старых и новых технологий, но и раздвоение бизнеса по принципу масштаба. Закон о цифровых правах, судя по первым отзывам, будет служить крупному бизнесу, а его применимость в делах малого и среднего бизнеса имеет очень туманные перспективы.