Туризм

Пентархия – основа сегодняшних международных отношений

Венский конгресс

Мы опять сегодня возвращаемся в XIX век, и не случайно. XIX век – век, в котором были заложены основы современных международных отношений. Вечный спор между историками и политологами о том, что первично, а что – вторично: яйцо или курица – вещь непродуктивная. И то, и другое важно для формирования для международных отношений.

Но надо понимать, что мы сегодня живём по карте, которая была сформирована в результате Венского конгресса в 1815 году. Он поделил Европу на современные государства. С тех пор так оно и повелось.

В ту пору было определяющим мнение пяти монархов – пяти глав государств. Монархов в мире было больше пяти, но только эти пять определяли лицо мира.

Завоевать расположение всех пятерых было крайне сложно, но некоторым это удавалось, например, Луи-Филиппу, сыну герцога Орлеанского (Орлеанская ветвь пришла на смену Бурбонам в результате угасшей династии во Франции в качестве младшей ветви Капетов – третьей великой династии в Европе).

Луи-Филипп, провозгласивший себя не королём Франции, а королём французов, пытался играть роль короля-буржуа. И доигрался. Его не признавал ни один из главенствующих в ту пору монархов, входящих в пентархию – коллективную монархию, получившую впервые в международных отношениях наименования Антанты (прошу не путать с Антантой начала XX столетия).

Династия Орлеанов, или Орлеанская династия отличалась тем, что Луи-Филипп, поначалу голосовавший, как и его отец, за казнь Людовика XVI, впоследствии образумился и стал ярым роялистом и даже королём Франции.

Его отец прослыл чуть ли не якобинцем, и даже однажды на прямой вопрос в Национальном Собрании о том, аристократ ли он, ничтоже сумняшеся ответил: “Нет-нет, что Вы?! Я – сын кучера принца Орлеанского”. И бил себя в грудь, изображая из себя революционера.

Но те времена прошли. На дворе уже вторая половина XIX столетия. “Страсти по Бонапарту” давно угасли. Времена изменились. Но Луи-Филипп по-прежнему играл роль “своего в доску”, видимо, хорошо выучив урок, преподанный ему стариком Талейраном: “Мой главный принцип – никогда не иметь принципов”.

Интересно то, что в международных отношениях Франции было необходимо признание пентархии, и, в первую очередь, важно было заручиться благорасположением российского императора. Обращение: “Государь, брат мой” Луи-Филипп заполучил от российского коллеги лишь только после того, как в результате сложнейших интриг на государственную службу во Франции был призван отошедший от дел Талейран и послан послом в Лондон, где он играл чрезвычайно важную европейскую игру до тех пор, пока окончательно не ушёл в отставку после 60 лет беспрестанной политической деятельности при первых фигурах монархов той поры.

Назначение Талейрана, покрывшего себя славой “самого честного политика в Европе”, о котором жена посла России в Лондоне графиня Левен сказала: “Говорить о Талейране как честном человеке – всё равно, что говорить о премьер-министре Франции Парилиньяке, что он умный человек”, означало признание в Европе государства во главе с Луи-Филиппом как вполне легитимного и рукопожатного в клубе пятерых европейских монархов.

Карта Европы тогда определяла политическую карту мира, и с очень небольшими поправками она сохраняет свой вид и поныне.

Традиция войти в клуб избранных была не просто дипломатической задачей – это была сверхзадача легитимизации данной исторической личности, пребывающей в тот момент на самом высоком должностном посту. Мало что изменилось с тех пор и в этом отношении тоже.

Вспоминается встреча G7, о которой так много говорили. Дональд Трамп, например, утверждал, что она уже на этой сессии будет иметь вид восьмигранника. Но всегда есть какая-то причина, которая мешает государству подняться на заслуженный уровень в силу личностных характеристик одного из его лидеров.

Подписаться на рассылку