Наука

Егор Гайдар был практиком, поэтому мог бы осчастливить народ

Прошло несколько десятилетий, а оценка личности и деятельности реформатора социалистической экономики, превратившего её в современную олигархическую, вызывает ожесточённые споры. Кем был Егор Гайдар, осуществивший переход от плановой экономики к “рыночной”, начавший приватизацию и “либерализовавший” цены? На этот вопрос на посвящённом реформатору “Гайдаровском форуме” попытались ответить его соратники и сторонники, по-прежнему находящиеся в той или иной мере у власти в стране.

Казалось бы, что интересного можно почерпнуть у апологетов шокового метода проведения реформ, которые принесли столько страданий россиянам? Но нет, кое-что было. Главное, пожалуй – это признание того, что Гайдар применил известные экономические методы к практическим установкам политической элиты своего времени (отсюда мы делаем вывод: выполнил, так сказать, её заказ).

Наиболее откровенным в этом признании был Пётр Авен, Председатель Совета Директоров Альфа-Банка и соратник Гайдара по реформированию экономики. Он начал свою памятную речь с панегирика: “Гайдар стоит в одном ряду со Столыпиным, Витте…”. Красиво, не правда ли? Но тут прозвучало неожиданно смелое высказывание: “Все, что он делал до отставки, на мой взгляд, не имеет отношения к науке… Гайдар все понимал, но не был нацелен на науку. Он знал, как все устроено, и наука его не интересовала. Он писал статьи для лобби, это была блестящая публицистика для масс. Не надо делать из него учёного. Не теоретическая часть, а история его судьбы должна быть исследована вместе с приватизацией”.

Это признание вызвало замешательство в рядах реформаторов. После упрёков в свой адрес другого соратника – Анатолия Чубайса – Пётр Авен было попытался частично взять свои слова обратно. Но слово – не воробей.

Оценка Гайдара, прозвучавшая из уст Авена, вполне корреспондировалась с оценкой человека науки, имеющего огромный авторитет в кругу учёных – академика Револьда Энтова. В своём выступлении он напомнил о роли этой личности в науке, но подчеркнул не его собственно научную значимость, а политическую – смелость в формулировке задачи, на которую никто из академических кругов не мог решиться. “Гайдар писал во введении к своей книге, – вспоминал он, – что социалистическую экономику реформировать было невозможно. В условиях правления компартии и репрессий это был протест. С самого начала было ясно, что речь идёт о новом слове в реформах, которые должны были привести экономику к исключению чрезвычайных ситуаций”.

Учёный подчеркнул, что вокруг личности Гайдара был создан и другой миф – миф о том, что он был рыночник. “Он тогда говорил о логике рыночного производства, распределения и использования информации. Видимо, из-за этого возникло ощущение, что Гайдар – рыночник. Но абстрактные модели его не интересовали. Его больше волновались проблемы провалов государства, чем провалы рынка, например – таких провалов государства тогда никто не мог ожидать”, – подчеркнул Револьд Михайлович.

Главным, кто твёрдо и последовательно отстаивал вклад Егора Гайдара именно в науку (не применение уже известных методов западных учёных, а именно теоретическую разработку новых), был Анатолий Чубайс: “Гайдар создал теорию перехода от социализма к капитализму, ему принадлежит научное обоснование переходной рецессии, например”.

Но даже Анатолий Борисович не мог не признать несовершенства деяний покойного реформатора. “Чего не сделал Гайдар? Работу над ошибками. И мы её не сделали. Мы уделяли время политике, а не науке. Так, нами не были предвидены неплатежи, а масштаб этого явления превысил 40%”.

Ошибки Гайдара каждый видит по-своему, и Чубайс оценивает их с точки зрения своих интересов, что естественно. Ну что ж, всем не угодишь. Если бы народ (я под этим подразумеваю некое большинство населения) был заказчиком реформ, то практик, а не теоретик Гайдар непременно провёл бы реформы в его пользу.

Знаете, говорят, что знаменитый злодей XIX века граф Аракчеев, мучивший людей разных сословий, был как собака предан своей любовнице и царям, которым служил. Его ненавидели и собственные крестьяне, и вся Россия. Но когда царь Александр Первый приказал Аракчееву написать проект реформы по отмене крепостного права в пользу крестьян, то его проект оказался самым гуманным и щедрым по отношению к ним. Гораздо более гуманным, чем то, что было сделано в 1861 году.

Так что, давайте не будем судить строго уже умершего Егора Гайдара. Дело ведь, как признают его соратники, не в его теориях, а в практических потребностях, для удовлетворения которых он и проводил свои печально известные реформы. А если бы назрел другой проект – поверьте, он бы его выполнил. Ведь как бы то ни было, до сих пор мы живём в той системе, основу которой заложил он. Умел, значит.

Добавьте «Э Вести» в свои избранные источники
Yandex-News